Как червяки много – от Волги и до Москвы вырыли канал. Руками рыли, заключенные рыли руками. На всю стройку три экскаватора было.
— Вы видели заключенных?
— А как же! Нам воду носили. Когда мы жили тут, когда я у начальника работала, он уехал, то у его заместителя.
— Кем Вы работали у начальника?
— Нянькой, с ребенком сидела. Тогда как – человек с земли зерно поднял, его и арестовали, тюрьму дали. А потому что канал надо было рыть. А людей надо сколько, и денег платить им надо сколько?
— А заключенным не платили?
— Ну, кормили их. Считай это плата.
Умирали, и забетонировали их в стену. Я об этом не хочу говорить… Ясно? Когда вы у меня были, я ничего этого не говорила. Это ни к чему.
— Почему не к чему?
— Да ну, пустое место…
— Вы видели, как их бетонировали?
— Я же не работала с ними, рассказывали… Это часовые были. И у нас в Шинду (?), да по всему каналу. Было дело такое. И хоронили тут и все…
А потом Сталин проехал, пустили в эксплуатацию канал. Мы видели, как пароход шлюзовался «Иосиф Сталин».

Когда канал начал строиться, монастырь ликвидировали, и здесь сделали третий отдел НКВД.
— Что это значит – третий отдел НКВД?
— Это значит отдел управления государственной безопасности.
— Вы видели, что они делали с людьми там внутри?
— Нет, я не видел. Я не видел, как убивали, я не знаю. Сколько их погибло, не знаю. Мы считали, что это нормально. Мы сделаем, вода в Москве будет. Такой был лозунг, такое было призвание.
Я люблю этот монастырь. Пусть он закрыт был. Там был склад какой-то (в храме). Вот он – о! – вот он мой дом (двухэтажный слева от входа). Когда я пришел в первый день работы, пригласили меня в отдел и сказали: что мы здесь делаем, что ты здесь видишь, ничего не знаешь. Ну, хорошо, так и работал.
— А в каком состоянии были эти заключенные?
— В каком состоянии? Сюда я привозил в хорошем.
— И вывозил?
— А зачем задавать вопрос такой? В каком состоянии вывозил… Представь себе: я привез тебя в 10 часов и отвез обратно в четыре часа утра – в каком состоянии ты можешь быть? Плохо они выглядели.
А что такое враг народа в то время? Все были враги что ли? Нас так воспитали: комсомол, партия – «Ура» за Сталина, за родину..
Когда-то вывозил я их, а когда-то и не увозил. Не успевал. Утром на смену иду, Аганяна Мишу спрашиваю: ты вот такую пару вывозил? - Нет, не увозил. Значит сложили здесь, я не знаю где. Не знаю. …. Что это за дверь? (в башне стены)
— Что Вы думаете?
— Я ничего не думаю. … Надо понимать все!

— Вот где-то здесь они хоронили — вот в этой горе, в этом лесу. Вот там эта дорога кончается, там высоковольтная линия. 65 лет прошло, что я могу показать. М.б. вот здесь, а м.б. вот здесь.
— Как это было? Были специальные ямы?
— Да, общую яму выкапывали. Выездные ворота были одни из зоны вот в этом месте (показывает рукой назад), вот этот котлован был еще покрыт лесом, его вручную выкопали, отвезли на берег канала. Насыпные берега канала в этом месте, песок весь туда вывезли, а здесь дорога, как была, так и есть, уж лет 150. Она идет в нашу деревню эта дорожка, она заросла сейчас, ею не пользуются. И по этой дороги из ворот вывозили на гробарке, сколько там за ночь соберут людей, понимаешь ли, мертвых.
— Каждую ночь?
— Каждую ночь, конечно, сколько увозили. Выкапывалась яма. Эту яму и не закапывали, пока не заполнят ее, так, прикрывали и до весны. И были случаи, что когда весной снег растает, песок обвалится, конечности видать.
— Люди не сделали никаких могил?
— Какие могилы, кому делать могилы, здесь по всему каналу, по всем берегам, по всему лесу кости одни.

А канал вроде завуалировали так, что это все честно и приятно. Здесь людей то сколько погибло! Вот это нужно было вскрыть. Я вот записки сделал, наметки, думал, что хоть что-то напишу. Да с черта с два, мне говорят – ты что, Константин, хочешь еще раз сидеть? Понимаете? Ну, а сейчас уже, конечно, много забыл – сколько времени прошло – 60 лет. Забыть можно много чего. Я и то много помню, всякие яркие вещи – они остались в памяти. Которые меня касались. Вот, в плотине дюкер (Дю́кер — напорный участок трубопровода, прокладываемый под руслом реки (канала)) прорвали, - под канал речку запрятывали. Так там прораб был – прямо с тачкой людей туда толкал, бросал, и все. Запомнилось это? – запомнилось. А почему не тебя? – и тебя мог толкнуть. Вот такие вещи…
— А зачем толкал?
— Ну, надо было заткнуть дыру. Тачками возили землю, чтобы закрыть дыру, чтобы не замыло этот дюкер, который на 5 метров уже выкопан. Так вот значит туда землю возили. Вот он с тачкой толкал туда людей, и все. Хрипатый… У него было оперированное горло, так его и звали: прораб Хрипатый. Это вольнонаемный человек. Вот как обращался он с людьми – ему надо было дырку заткнуть, а человек – черт с ним! Вот как-то не вяжется немножко – он же тоже человек, его же тоже могут толкнуть…